• English
  • Русский

Кратко о творчестве Лидии Чарской

кратко о Чарской

 

Лидия Чарская (это псевдоним) собрала множество критических замечаний по поводу гипертрофированных эмоций в своих книгах, "обморочности" и экзальтированности героинь, и всех приторных признаков сентиментальной литературы. "Небо как сапфир", "благоухание роз", "славное миловидное личико", "лучистые сияющие глаза" и прочие образчики жанра "дамских романов" для маленьких девочек. Collapse )

Возможно, парочку ее произведений приятно прочитать как документальное свидетельство очевидца - ведь Чарская сама бывшая "институтка", и весь этот закрытый мир "белых пелеринок" с жестокими внутренними законами был ей знаком непонаслышке. Создается впечатление, что Чарская всю жизнь посредством написания детских книг пыталась изжить приобретенные во время учебы в том "благородном заведении" комплексы и психологические проблемы. Кочующие из книги в книгу затюканные некрасивые девочки, почти не отличающиеся друг от друга незамысловатые сюжеты и толстый слой сусального золота на всем - после одного-двух произведений уже не понимаешь, читал ли ты это, или это де жа вю - те же страдания и ахи, что и в прошлой книге. Вся эта истеричность и примитивизм литературы в плане художественности, на мой взгляд, готовит девочек к бесконечному чтению пошлых женских романов, а не добротной художественной литературы. МНе кажется, это можно читать в качестве документальной литературы уже в старшем возрасте, а не тогда, когда ребенок эмоционально "проживает" прочитанное. Удушающая и давящая атмосфера, постоянное ожидание какого-нибудь несчастья и неудачи (уж если у тебя никто не умер (что странно), то хотя бы в классе будут дразнить и любимая учительница уволится) стирает даже возможные в некоторых произведениях хэппи-энды. 

Конечно, не секрет, почему Чарская приобрела такую невероятную популярность в свое время - это было действительно "на злобу дня", множество девочек, которым не с кем было поделиться собственными переживаниями и эмоциональными кризисами, проливали слезы над страницами ее книг, узнавая там себя. Была совершенно другая система отношений к детям (и в семьях, и в учебных заведениях) - никому бы в голову не пришло таскаться с внутренним миром ребенка, как с писаной торбой, и думать, отчего там ему грустно или весело. Эмоциональная жизнь в принципе была под запретом, а в подобных Павловскому институту заведениях девочки воспитывались чопорными светскими дамами, умилявшимися при виде болонок и цветочков, и скрывавших подлинные чувства и эмоции, делавшими "приличное лицо". Поэтому ее книги, где так подробно и так на самом деле - правдиво - были описаны все эти девичьи страдания, были настоящей отдушиной целому поколению.