• English
  • Русский

Баум vs Волков, 1 часть

о переложении Волкова можно рассказать старый анекдот: 
- Карузо, Карузо, да его слушать невозможно, этого Карузо! 
- а ты слышал?
- его не слышал, но мне Рабинович напел! 

этот анекдот можно применить и к переложению Волкова. Даже не переложению, а плагиату, так будет точнее. Надо, на самом деле, иметь какой-то уникальный дар, чтобы все лучшие идеи и установки сказки Баума убрать, а несущественные детали и эпизоды пересказать с точностью! 

начнем не с сюжета и персонажей, а с места действия. обратим внимание, как описаны пейзаж и дом в том и другом варианте: 
"Девочка Дороти жила в маленьком домике посреди огромной канзасской
степи. Ее дядя Генри был фермером, а тетя Эм вела хозяйство. Домик был
маленький, потому что доски для его постройки пришлось везти на повозке
издалека. В нем были четыре стены, крыша, пол и одна-единственная комната, в
которой стояли старая ржавая плита, буфет, стол, несколько стульев и две
кровати. В одном углу помещалась большая кровать дяди Генри и тети Эм, а в
другом -- маленькая кроватка Дороти. В доме не было чердака, да и подвала
тоже, если не считать ямы под полом, где семья спасалась от ураганов."

с первых строк окружает серая, унылая атмосфера. родные не папа и мама, а дядя и тетя - без подробностей и объяснений. эта гениальная деталь - "потому что доски для его постройки пришлось везти на повозке издалека". один штрих, вместо многих рассказов! но уже впечатление тесноты, уныния, и одиночества. прочитав про эти доски и убогость обстановки, хочется хоть цветочек какой-нибудь "найти в степи", но атмосфера еще более нагнетается этим погребом и ураганами. 

"В этих местах ураганы бывали такими свирепыми, что им ничего не стоило
смести со своего пути маленький домик. На полу посреди комнаты был люк, а
под ним -- лестница, которая вела в убежище.
Выйдя из дому и глядя по сторонам, Дороти видела вокруг только степь.
Она тянулась до самого горизонта: унылая равнина -- ни деревца, ни домика.
Солнце в этих краях было таким жарким, что вспаханная земля под его жгучими
лучами моментально превращалась в серую запекшуюся массу. Трава тоже быстро
делалась серой, как и все кругом. Когда-то дядя Генри покрасил домик, но от
солнца краска стала трескаться, а дожди окончательно ее смыли, и теперь он
стоял такой же уныло-серый, как и все остальное. Когда тетя Эм только
приехала в эти места, она была хорошенькой и жизнерадостной. Но палящее
солнце и свирепые ураганы сделали свое дело: из ее глаз быстро исчезли
задорные искорки, а со щек румянец. Лицо посерело и осунулось. Тетя Эм
похудела и разучилась улыбаться. Когда осиротевшая Дороти впервые попала в
этот дом, ее смех так пугал тетю Эм, что она всякий раз вздрагивала и
хваталась за сердце. Да и теперь, стоило Дороти рассмеяться, тетя Эм
удивленно смотрела на нее, словно не понимая, что может быть смешного в этой
серой жизни.
Что касается дяди Генри, то он не смеялся никогда. С утра до вечера он
работал изо всех сил, и ему было не до веселья. Он тоже был весь серый -- от
бороды до грубых башмаков. Вид у него был суровый, сосредоточенный, и он
редко говорил".

само место - как будто негативный, очень сильный персонаж, который сминает все, обезличивает, делает серым. степь - самый мощный антигерой в этой сказке. сквозь всю эту пыль и серость прорываются два несдавшихся взрослых. на фоне всего этого - яркая и живая девочка, которая не "сереет".

У Волкова все важные детали убраны. У девочки не дядя и тетя, а папа и мама (в СССР не положено быть сиротой). Степь - безликая, вялая, ничтожная. фермер как-то незаметно работает в поле, мать хлопочет по крошечному хозяйству. да и ураганы такие же, местного значения. только и могут, что опрокинуть что-нибудь легонькое. а вокруг - не мертвость и уничтожение, а пашни и кукуруза: 

"Среди обширной канзасской степи жила девочка Элли. Ее отец, фермер Джон, целый день работал в поле, а мать Анна хлопотала по хозяйству.

Жили они в небольшом фургоне, снятом с колес и поставленном на землю.

Обстановка домика была бедна: железная печка, шкаф, стол, три стула и две кровати. Рядом с домом, у самой двери, был выкопан «ураганный погреб». В погребе семья отсиживалась во время бурь.

Степные ураганы не раз опрокидывали легонькое жилище фермера Джона. Но Джон не унывал: когда утихал ветер, он поднимал домик, печка и кровати становились на места. Элли собирала с пола оловянные тарелки и кружки – и все было в порядке до нового урагана.

До самого горизонта расстилалась ровная, как скатерть, степь. Кое-где виднелись такие же бедные домики, как и домик Джона. Вокруг них были пашни, где фермеры сеяли пшеницу и кукурузу".

самое первое, что постарадало в пересказе Волкова - сама степь. Это не просто ландшафт. Здесь Баум выступил действительно гениальным сказочником, и заставил играть природу самую главную сказочную роль, как это делал Андерсен. Что бы ни окружало тебя в жизни, дорогой маленький читатель, как бы вокруг не гасли краски и не тускнели улыбки, какие бы страшные вещи не происходили с завидным постоянством, в тебе самом всегда и повсюду есть жизнь и свет. Вся эта атмосфера не заставила сдаться, люди так или иначе держатся. 
Вообще эта тенденция - убирать "плохое" из детских сказок как раз разрушает психику, а не страшные образы. Страшные образы помогают ребенку преодолевать страх и трудности, учат побеждать. И здесь, в этой унылой серой степи с первых строк произведения появляется желание ВЫРВАТЬСЯ, все вокруг как душащая тюрьма. что происходит? человек вырвался, оказался в волшебном красочном мире, всюду изумруды и блеск. Что оказалось? это все мишура. это очки с зелеными стеклами. легко смотреть через зеленые очки и видеть изумруды! ты попробуй смотреть без "волшебных очков" и при этом сохранить свою улыбку! не в волшебной сказке, а в том самом неприглядном месте, где ты есть. волшебный мир оказался миражом. его придумал обманщик и фокусник. это все обман.Реальна только степь. и ты никуда не вырвешься, так или иначе ты вернешься туда же. пока не научишься справляться с тем, что у тебя есть, побеждать то, что встрелось на твоем пути, ты никуда не денешься! но в сказке Баума персонажи побеждают. тетя открывается в самом конце и проявляет сильные эмоции, а ведь раньше она даже не улыбалась! дядя, который не стал больше красить домик после того, как облезла краска, в конце строит новый дом. было трудно, плохо, тяжело, серо. но когда они лишились и того, что было, они заново увидели все вокруг себя. они преодолели и победили. их не занесло серой пылью. Тетя все равно идет поливать капусту - ну так ведь плохо, сиди и плачь! Ну, с ума сойди. Нет - она продолжает! Дядя ходит за скотиной. Жизнь продолжается, несмотря ни на что. Я долго думала, в чем же секрет такой невероятной популярности Баума? Ну скажем честно, есть и получше сказочные миры? Но обратите внимание - эти сказки вышли в начале 20 века. они были лекарством, помогавшим пережить Великую Депрессию! Ты пройдешь свою степь! Тебя не засыплет пылью! Ты победишь. да, ты не перекопаешь степь в клумбу. но твой новый домик устоит и выдержит очень сильные ураганы. ты научишься использовать те ресурсы, которые у тебя есть. Пусть они кажутся кому-то невзрачными. Но ты можешь их использовать! Ты сделаешь максимум, что можно в данной ситуации. Не нужно попадать в волшебные миры, чтобы стать счастливым. это мираж. Ты научишься быть счастливым там и с теми, где ты есть! Конечно, если посмотреть в отрыве от ситуации - что такого вырастить капусту или поставить дом? Но легко вырастить капусту в райском саду, а ты попробуй в мертвой степи! В данной ситуации, в этих условиях, это, может быть, прохождение максимума. 

Сказки не рассказывали детям только чтобы их развлечь (да, был жанр юмористических докучных сказочках, но я волшебных). волшебные сказки были мощным оружием, они внедряли необходимые установки в подсознание. Они давали ребенку средства, как в будущей взрослой жизни научиться вставать, даже если упал, как преодолевать серьезные препятствия, не опускать руки даже тогда, когда все кажется безнадежным. Идти, делать, продолжать, шевелиться, дышать! И сказка Баума совершенно гениальна в этом плане, она стоит на одном уровне с фольклорными по степени абстрагирования и по содержанию нужных установок. Девочка живет в серьезном, опасном, большом мире. В сказках "враги" встречаются герою "по возможностям" - и если ты растешь, ты встретишь больше врагов. Победил трехглавого змея? На тебя летит шестиглавый. Победил шестиглавого? Ну, подожди, сейчас тебя проверят на прочность! Чем больше препятствие, которое ты преодолеваешь, тем сильнее ты. Ты - герой, потому что ты умеешь справиться с серьезными проблемами. А девочка Волкова живет на детской площадке, у нее нет препятствий, она тепличное растение в изолированном от проблем мире. Ей не нужно расти. Ее не нужно учить побеждать. Ей не нужно попадать в волшебный мир, на самом деле! Потому что ее ничто не научит ценить свой собственный и уметь в нем жить! 

И Волков убирает самое главное - убирает эту тяжелую действительность. Вокруг тебя липкий приторный кисель, Тотошка прыгает, кукуруза растет, мама весело болтает. Тебе НЕЧЕГО преодолевать! Тебе неоткуда рваться на свободу, потому что ты не пробовал тюрьмы! Тебя ничего не давит. Получилась пустая волшебненькая сказочка ни о чем! Тебе не нужно побеждать, ты обречен быть вялым и апатичным потребителем волшебных услуг и удовольствий. Тебя никогда не проверяли ураганы на прочность. ПОтому что ты - ноль, пустота. 

Конечно, общественное сознание не формируется одной детской книгой. Но в данном случае Волков лишь показатель всех процессов, которые происходили в детской литературе в ту эпоху. Советские писатели испортили немало хороших сказок: вместо Пиноккио, который исправляется в терпеливом созидательном труде ради близких, получился наглый проходимец Буратино, который получает богатство ни за что и при этом обижает других. Вместо того, чтобы плохо построившего домик поросенка по всем канонам волшебной сказки съел волк ("Три поросенка" Михалкова), поросенку вопреки здравому смыслу удается сбежать. Его должны съесть! Иначе ребенок усваивает, что в жизни нет смысла прикладывать усилия, результат ведь одинаков - никого не съели. Какое счастье, что Нарнию не пересказали в советское время! Взялся бы какой-нибудь плоский Чуковский, и получилось бы очередное "тру-ля-ля" вприпрыжку вместо жизненной позиции. Вот теперь мы пожинаем эти плоды: "ах, вот если бы у меня были идеальные условия...", "ах, если бы я видела, что это принесет результат...". А результат приходит только к тому, кто ДЕЛАЕТ, а не мечтает получить его волшебным образом! 

"Оказалось, что она сидит посреди широкой канзасской степи, возле нового
дома, который дядя Генри построил после того, как старый домик подхватило и
унесло ураганом. Дядя Генри доил коров в коровнике. Тотошка выпрыгнул из рук
Дороти и помчался туда с громким лаем.
Поднявшись, Дороти обнаружила, что стоит в одних чулках. Башмачки
соскочили с ног во время полета и потерялись навсегда.
Тетя Эм вышла из дома и собиралась идти поливать капусту, как вдруг
увидела, что навстречу ей бежит со всех ног Дороти.
-- Дорогая моя! -- крикнула она, крепко прижав к себе девочку и осыпая
ее поцелуями. -- Откуда ты?
-- Из Страны Оз, -- важно отвечала Дороти. -- А вот и Тотошка. Ой, тетя
Эм, как я рада, что снова дома".

такое сжатое описание долгожданной встречи в конце тоже неслучайно. На фоне состарившейся, отучившейся улыбаться тети в начале повествования крепко прижать к себе Дороти и осыпать ее поцелуями - настоящий взрыв чувств. Сущность этой женщины прорвала толщу будничной серости. Есть превращение образа: из живого в мертвый (когда она приехала в степь) и обратно. Она нашла свою жизнь даже в таких тяжелых условиях. И Дороти рада, что она ДОМА - да, вот здесь ее дом, она настоящая и ее реальная, сложная, но прекрасная жизнь. Ей нужно было улететь и вернуться, чтобы найти себя и понять, какая огромная сила скрыта в ней самой, и Дороти уж точно никогда не разучится улыбаться и не покроется пылью. 

"Когда Элли опомнилась, она увидела невдалеке новый домик, поставленный ее отцом вместо фургона, унесенного ураганом.

Мать в изумлении смотрела на нее с крыльца, а со скотного двора бежал радостный отец, отчаянно размахивая руками.

Элли бросилась к ним и заметила, что она в одних чулках: волшебные башмачки потерялись во время последнего, третьего, шага девочки. Но Элли не пожалела о них: ведь в Канзасе нет чудес. Она очутилась на руках у матери, и та осыпала поцелуями и обливала слезами личико Элли.

– Уж не с неба ли ты вернулась к нам, моя крошка?

– О, я была в Волшебной стране Гудвина, – просто ответила девочка. – Но я все время думала о вас… и… ездил ли ты, папочка, на ярмарку?

– Ну что ты, Элли, – ответил тот со смехом и слезами. – До ярмарки ли нам тут было, когда мы считали тебя погибшей и страшно горевали о тебе!" 

здесь же нет превращения образов. да они и не нужны. те же "никакие" слащавые родители, что в начале, что в конце. все одинаково и бессмысленно, и эту бессмысленность не победить даже с помощью волшебства. не рыпайся - некуда рваться. сиди на своей детской площадке и смотри на кукурузу, дорогая Элли.
я не случайно задала вопрос о негативном в детской литературе. Да, оно необходимо. Сейчас, в этой сказке, просто необходима эта душащая, бесконечная, ненавистная пыльная степь! Потому что только там можно получить такой силы заряд, что взойдешь на гору. Ты не сможешь перепрыгнуть в своей жизни "степь", ее необходимо пройти. Не перелететь - пройти. Никакой волшебный мир не спасет тебя. Ее нужно будет пройти своими ногами. Степь не может быть случайностью или эпизодом. Эта серая пыль будет падать и падать тебе на голову до тех пор, пока ты наконец уже не догадаешься сделать из нее кирпичи и построить прочный надежный дом, который будет невозможно перевернуть ни одному урагану.